Слушать аудиокнигу "Карташов Алексей - Зверь из-под кровати" бесплатно без регистрации

Имя летчика-истребителя А. П. Маресьева вошло в книги, кинофильмы и школьные учебники как имя человека несгибаемой воли и величайшего мужества, отваги и героизма. Кто знает, выстоял бы Советский Союз в той страшной и кровавой войне, если бы не было таких настоящих патриотов Отечества, как А. П. Маресьев. В послевоенные и последующие годы на примере его яркого подвига были воспитаны тысячи героев, он вселил веру и вернул надежду великому множеству людей, оказавшихся по тем или иным причинам в трудных жизненных ситуациях. Эта книга — единственная на сегодняшний день полная биография легендарного летчика, человека-легенды. Она написана на основе воспоминаний как самого А. П. Маресьева, так и воспоминаний его земляков, однокашников, однополчан, военачальников, коллег по работе и т. д. Органично вплетены в канву повествования и впервые представлены читателю материалы, которые автор разыскал в Центральном архиве Министерства обороны Российской Федерации, Российском государственном архиве социально-политической истории, Центральном архиве военно-медицинских документов — филиале Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации....

Книга об увлекательных приключениях оборотня и кровавого убийцы по прозвищу Зверь. Каждый раз его враги умирают сегодня, а он остается жить до завтра. Многие обязаны ему смертью, многие обязаны ему жизнью. Когда же по всем признакам ему приходит конец, открываются Ворота в иную реальность…...

Генри Джеймс (1843–1916) – классик американской литературы, писатель-экспериментатор и теоретик литературы, автор сложной психологической прозы.
«Поворот винта» – таинственная повесть с приведениями столь же двусмысленна, как «Пиковая дама» Пушкина, «Песочный человек» Гофмана или «Падение дома Ашеров» Эдгара По. Обитателей усадьбы Блай преследуют кошмары, показания очевидцев субъективны, ни что прямо не свидетельствует о том, кто именно является преступником... Может быть все происходящее – розыгрыш или галлюцинации? В любом случае вы, сами того не замечая, становитесь участником «охоты на ведьм».
«Зверь в чаще» – ироническое переосмысление судьбы «человека в себе». Герой рассказа целиком замкнут на самоанализе и «парализован» собственными иллюзиями. Затянувшийся выбор между действием и бездействием, лишает его чувства окружающей жизни....

В окнах соседнего дома можно наблюдать разные сцены из жизни: ссоры, драки, интимные моменты. Но одна девушка выделяется из этой картины - она каждый день просто сидит на кровати, не меняя позу, не спит и не ест....

Заключительная книга в серии!...

Кто встанет на пути кровожадного убийцы? Только истинный защитник, которому всё пофиг… Таким защитником являюсь я, самый крутой ведьмак современности, которому однажды просто не повезло переспать с дочкой императора. Или повезло? А чо? Воровать – так миллион. А если тащить в кусты – так королев!...

- С кем ты здесь жила, сладкая?
Зверь смотрит, как и всегда. Плотоядно, темно и страшно. До мурашек по коже.
- Это не твое дело. С другим человеком.
Сказала, а в горле – ком. От обиды и страха. Оскорбись, Зверь, назови тварью! И уходи! Не мучай меня больше!
- С другим? – голос его становится совсем низким, жутким. И лицо словно чернеет. – И ребенок тоже от него?
- Да! – тут, главное, взгляд не отводить. И я не отвожу.
Уходи, Зверь!
Он подается ко мне всем телом, молча, страшно, словно ударить хочет… Но, вместо этого хватает за руку и тянет на выход.
- Пусти! – пытаюсь вырваться, но когда мне удавалось освободиться из его лап? – Зачем я тебе! С чужим ребенком!
- Ты – моя жена. Значит, и ребенок – мой....

Любишь подглядывать? – спрашивает Зверь, заставляя меня замереть. – Понравилось?
– Я…
Шлепки босых ступней.
Мужчина всё ещё обнажён, и я отвожу взгляд, шумно втянув воздух.
– Вижу, что понравилось, – усмехается, приблизившись почти вплотную. – Ты новенькая?
– Простите, – мямлю, забыв о правилах, и выбегаю из комнаты.
Я совершила ошибку – случайно увидела сцену в ВИП-комнате. Именно тогда Зверь заметил меня и решил сделать своей.

Внимание! Содержит нецензурную брань....

«Я проснулся с тревожной мыслью „костёр потух“! Последние ночи проводил в лесу, в пирамиде как-то не спалось, выбирался на свежий воздух. Вот и тут воздух не то, чтобы очень свежий, но запаха костра не ощущалось!
Открыл глаза, увидел потолок каюты, сам лежу на кровати, вспомнил, что плыву на гномьем пароходе. Из иллюминатора бил свет… так это что же получается?! Я проспал до рассвета и ни разу не просыпался?! А как же Настя?!..»

Внимание! Фонограмма содержит нецензурную брань....

 Но вдруг дверь в комнату как будто медленно отворилась, и на пороге встал Горча. Я, впрочем, скорее догадывался об этом, чем видел его, потому что там, откуда он вышел, было совершенно темно. Его погасшие глаза, – так мне чудилось, – старались проникнуть в мои мысли и следили за тем, как подымается и опускается моя грудь. Потом он сделал шаг, еще-другой, затем, с чрезвычайной осторожностью, неслышно ступая, стал подходить ко мне. Вот одним прыжком он очутился у моей кровати. Я испытывал невыразимое чувство гнета, но неодолимая сила сковывала меня. Старик приблизил ко мне свое мертвенно-бледное лицо и так низко наклонился надо мною, что я словно ощущал его трупное дыхание.

 

...

 Но вдруг дверь в комнату как будто медленно отворилась, и на пороге встал Горча. Я, впрочем, скорее догадывался об этом, чем видел его, потому что там, откуда он вышел, было совершенно темно. Его погасшие глаза, – так мне чудилось, – старались проникнуть в мои мысли и следили за тем, как подымается и опускается моя грудь. Потом он сделал шаг, еще-другой, затем, с чрезвычайной осторожностью, неслышно ступая, стал подходить ко мне. Вот одним прыжком он очутился у моей кровати. Я испытывал невыразимое чувство гнета, но неодолимая сила сковывала меня. Старик приблизил ко мне свое мертвенно-бледное лицо и так низко наклонился надо мною, что я словно ощущал его трупное дыхание. 

...

 Но вдруг дверь в комнату как будто медленно отворилась, и на пороге встал Горча. Я, впрочем, скорее догадывался об этом, чем видел его, потому что там, откуда он вышел, было совершенно темно. Его погасшие глаза, – так мне чудилось, – старались проникнуть в мои мысли и следили за тем, как подымается и опускается моя грудь. Потом он сделал шаг, еще-другой, затем, с чрезвычайной осторожностью, неслышно ступая, стал подходить ко мне. Вот одним прыжком он очутился у моей кровати. Я испытывал невыразимое чувство гнета, но неодолимая сила сковывала меня. Старик приблизил ко мне свое мертвенно-бледное лицо и так низко наклонился надо мною, что я словно ощущал его трупное дыхание. 

...