Слушать аудиокнигу "Вересаев Викентий - Аполлон и Дионис" бесплатно без регистрации

«Был вечер субботы. Переплетный подмастерье Андрей Иванович Колосов, в туфлях и без сюртука, сидел за столом и быстро шерфовал куски красного сафьяна. Его жена, Александра Михайловна, клеила на комоде гильзы для переплетов. Андрей Иванович уже пять дней не ходил в мастерскую: у него отекли ноги, появилась одышка и обычный кашель стал сильнее. Все эти дни он мрачно лежал в постели, пил дигиталис и придирался к Александре Михайловне. Сегодня отеки совершенно спали, и Андрей Иванович почувствовал себя настолько лучше, что принялся за работу, которую взял с собой из мастерской на дом…»...

Честный взгляд на трагические события русско-японской войны глазами военного врача!

«Всё это слишком печально, чтобы радоваться. Везде сидели бездарные врачи-чиновники с бумажными душами, прошедшие путь военной муштровки до полного обезличения».

Викентий Викентьевич Вересаев – замечательный прозаик, публицист и поэт-переводчик. Его называют художником-историком русской интеллигенции. Что особенно ценно в творчестве писателя так это глубокая правдивость в изображении общества, а также любовь ко всем, мятежно ищущим разрешения социально-нравственных вопросов.

В качестве военного врача Вересаев участвовал в русско-японской войне, события которой необычайно ярко и наглядно изобразил в записках «На японской войне». По словам Максима Горького, эти трагические страницы нашей истории нашли в Вересаеве по-настоящему «трезвого, честного свидетеля».

Из книги вы узнаете:

• что случилось на Мандаринской дороге;

• как повлияли события Русско-японской войны на автора;

• почему в бое на Шахе команда врачей бездельничала.

Для кого книга:

• Для тех, кто любит жанр мемуары и воспоминания;

• Для тех, кто хочет погрузиться в прошлое....

«В душе художника вечная, беспросветная осень. Он как будто с большим только напряжением может представить себе, что есть на свете радостный блеск солнца, синее небо, манящие полусветы ночи. Он мучительно знает, что все это есть, но все это безнадежно далеко. Воспоминания тусклы и безжизненны, как будто он смотрит на них сквозь запотелое от тумана стекло. Только изредка вдруг ярко мелькнет в памяти обрывок образа, – какой-нибудь „лист зеленый, яркий, с жилками, и солнце блестит“, – и сердце сожмется в тоске по далекому и недостижимому…»...

Солнце садилось за бор. Тележка, звякая бубенчиками медленно двигалась по глинистому гребню. Я сидел и сомнительно поглядывал на моего возницу......

Большая зала была ярко освещена. На широкой эстраде за столиком с двумя свечами сидел писатель Осокин и, напрягая слабый голос, читал по книге отрывок из своего рассказа. Зала была переполнена публикою, но в ней было тихо, как в безветренную сентябрьскую ночь в поле. Когда Осокин отводил взгляд от книги, он видел внизу смутное море голов и сотни внимательных глаз, устремленных на него…...

«Я ушел далеко за город. В широкой котловине тускло светились огни го рода, оттуда доносился смутный шум, грохот дрожек и обрывки музыки; был праздник, над окутанным пылью городом взвивались ракеты и римские свечи. А кругом была тишина. По краям дороги, за развесистыми ветлами, волновалась рожь, и тихо трещали перепела; звезды теплились в голубом небе…»...

«Парный извозчик ехал по шоссе в гору. За черными садами море смутно сверкало под звездами. Ордынцев упорно молчал. Вера Дмитриевна осторожно просунула руку под его локоть и с ласкою заглянула в глаза…»...

Издание содержит знаменитую работу выдающегося исследователя русской литературы и писателя Викентия Викентьевича Вересаева (1867-1945) о Льве Николаевиче Толстом «Художник жизни»......

Погода была странная. Сероватая муть покрывала небо; солнце светилось сквозь нее бледным пятном; неясный горизонт терялся в густой серо-лиловой мгле, и трудно было понять, что это там — тучи, дым или что другое. Проносившиеся мимо поля, рощи, деревни — все было окутано синеватою дымкой, словно туманом; но какой туман мог держаться в этом сухом, раскаленном воздухе, в котором почти мгновенно таял валивший из трубы пар? Ни одна травинка не шевелилась, над полями стояла странная тишина. Что-то непонятное, загадочное было во всей природе, это томило и раздражало....

Я ушел далеко за город. В широкой котловине тускло светились огни города, оттуда доносился смутный шум, грохот дрожек и обрывки музыки; был праздник, над окутанным пылью городом взвивались ракеты и римские свечи. А кругом была тишина....

Это случилось в давние времена, в далеком, неведомом краю. Над краем царила вечная, черная ночь. Гнилые туманы поднимались над болотистою землею и стлались в воздухе. Люди рождались, росли, любили и умирали в сыром мраке…....

На одном кладбище Тульской губернии я списал такую эпитафию:

Природный нрав свой укрощая,

Была ты мужу верная жена,

А детям — мать родная. 

...