Слушать аудиокнигу "Елизаров Михаил - Маша" бесплатно без регистрации

Лариса Васильевна, тихая секретарша, запланировала себе долгую жизнь. Но не тут-то было. Коварный доктор Борзов подкрался незаметно......

Проза Михаила Елизарова – это взрыв метафизического нутра, это бесконечно расширяющиеся лабиринты смыслов, это литературный авангард во плоти!

Михаил Елизаров – прозаик, музыкант, автор романов «Земля» (премия “Национальный бестселлер”), «Библиотекарь» (премия «Русский Букер»), «Pasternak» и «Мультики», сборников «Ногти» (шорт-лист премии Андрея Белого), «Мы вышли покурить на 17 лет» (приз читательского голосования премии «НОС»), «Бураттини».

Скорлу́пы. Всё ж не рассказы, а, скорее, литературные «вещи», нарочито выпячивающие следы своей «сделанности». Проще говоря, это четыре различных механизма сборки текста: от максимально традиционного, претендующего на автобиографичность, до «экспериментального» – разумеется, в понимании автора. Сто лет назад формалисты изучали так называемый приём, как самодостаточную сущность текста. Перед читателем четыре различный приёма, четыре формы. Четыре сущности. Четыре скорлупы.

Кубики – это серые панельки, где живут по колдовским понятиям и милицейским протоколам.
Кубики – не Место Обитания, а Язык и Мышление.
Кубики – это жестокие и нежные сны, записанные в тетради в клетку”.

МИХАИЛ ЕЛИЗАРОВ...

Разнорабочий Панкратов жил с тёткой да собакой в спальном районе городской окраины. Что касается женщин, то только одну женщину любил Панкратов — Снегурочку, светленькую в белом блестящем одеянии. И вот однажды он ее встретил…

18+...

Обычная девушка Надя неожиданно обнаруживает в своём почтовом ящике «письмо счастья». Она собирается выкинуть нежданную корреспонденцию в мусорку, однако по мере прочтения становится ясно, что не всё так однозначно...

Озвучено командой паблика «Осторожно, постпостмодерн!»....

Кровавое путешествие обычного кухонного ножа из нержавейки в эпоху перестройки...
18+...

Шеврыгин считает, что возродил в своем лице позабытую специальность «естествоиспытателя». Но он даже не представляет, насколько испытывает естество своих близких....

Следователь Дудинцев допрашивает потерпевшую Ехонину и подозреваемого Чигирина. Девушка рассказывает, как все происходило, и когда она дошла а своем рассказе до старушек, случилось неожиданное...

18+...

К скромной девушке на улице привязался развязный юноша. Парень быстро разговорил девицу, и вот она уже игриво треплет его по затылку и ушам....

Четыре рассказа Михаила Елизарова за 2001-ый год. Трэш, сюр, бытовой и мистический реализм. 
18+...

Михаил Елизаров – прозаик, музыкант, автор романов “Земля” (премия “Национальный бестселлер”), “Библиотекарь” (премия “Русский Букер”), “Pasternak” и “Мультики”, сборников “Ногти” (шорт-лист премии Андрея Белого), “Мы вышли покурить на 17 лет” (приз читательского голосования премии “НОС”), “Кубики”.
“Было бы ошибкой воспринимать «Бураттини» как эссеистику в чистом виде. Перед вами, скорее, монологи персонажей из ненаписанного романа. Герои язвят и философствуют, потом совершают какие-нибудь абсурдные, провокационные поступки – в обычном романе это называется сюжетом. Поступки, собственно, остались «за кадром», поэтому читателю предлагается совершать их самостоятельно, по мере прочтения”. (Михаил Елизаров)
“Буратино – неунывающий деревянный организм, лидер и оратор, человек действия, циник, презирающий образование и декадентство. Для него не существует женщины, и при этом он – воплощение потентности. Вечно эрегированный нос Буратино – символ его мужской состоятельности. Буратино смел, весел, беспринципен и при этом – неистребимо обаятелен”....

Михаил Елизаров – прозаик, музыкант, автор романов «Pasternak» и «Мультики» (шорт-лист премии «Нацбест»), сборников рассказов «Ногти», «Мы вышли покурить на 17 лет…» и др.
«Библиотекарь» – роман, удостоенный премии «Русский Букер» и породивший скандалы и дискуссии в обществе; роман о священных текстах – но без «книжной пыли» Борхеса и Эко: книги здесь используются по прямому архетипическому назначению – оправленные в металл, они сокрушают слабенькие черепные коробки, ломают судьбы, зовут на костер и вторгаются в ткань мироздания.
…скучнейшие производственные романы всеми забытого советского писателя Громова спустя годы после его смерти обнаруживают в себе магические свойства: каждый способен наделить читателя сверхъестественными способностями. Важен не только текст, но и типографская краска и бумага; за раритетами охотятся несколько сект библиофилов, за право читать Книгу приходится сражаться с топором в руке…
«Елизаров и Сорокин работают на одном и том же материале, но Сорокин сознательно травестирует и пародирует этот материал (в духе соц-арта), тогда как Елизаров воспринимает его на полном серьёзе»....

 Это дебют из тех, которые входят в историю литературы: так Гоголь начал с «Вечеров на хуторе близ Диканьки», Пелевин — с «Синего фонаря» etc. Все, кто видел хоть пару рассказов Елизарова, сходятся в том, что они поразительным образом напоминают одновременно Сорокина, Пелевина и Мамлеева. Елизаров великолепен в метафорах и подборе прилагательных; иногда возникает чувство, что он нарочно пишет не на родном для себя языке, для понту, из какой-то инфернальной зловредности; так, должно быть, ощущают некоторую болезненную тучность в поздней прозе Набокова коренные носители английского. Що за надте, то не здраво, выражаются в таких случаях харьковские компатриоты нашего сочинителя — излишества утомительны. Дурного в том нет; напротив, его хочется цитировать абзацами: «Тихого нрава и покладистого характера, секретарша Лариса Васильевна рассчитывала прожить долгую жизнь. Для этого она избегала всего короткого: носила только длинные платья, отпускала волосы и ногти, делала при ходьбе широкие шаги, читала многотомные эпопеи, а встречающиеся в речи маленькие слова увеличивала ласкательными суффиксами». Некоторые из сюжетов Елизарова уже гуляют по Москве в виде анекдотов.

 Это - тема воплощения, полнокровной реализации слова, предлагаемая обычно в самом что ни на есть фэнтезийном ключе. События маленького триллера запутываются... Елизаров разделывается с понятием инкарнации — слово в «Сифилисе» действительно обретает плоть, но воплощенное слово — это не «бог», а... болезнь, ведущая к смерти.

...