Слушать аудиокнигу "Усманова Милана - Дарю счастье на 100 миллионов" бесплатно без регистрации

Меня зовут Ульяна Дворцова, мне пятьдесят, и только сейчас до меня дошло: я не жила — я просто существовала.
Тридцать лет я старалась быть безупречной женой. Варила борщи, которые обожал муж-дальнобойщик, гладила ему рубашки, ждала возвращений из рейсов и не лезла с вопросами. Поднимала на ноги дочь Катю, работала мерчандайзером, улыбалась тогда, когда положено, и замолкала тогда, когда удобнее.
Катя выросла, вышла замуж — и я внезапно осталась один на один с пустотой своей жизни.
Что я вообще умею? Кто я, если убрать роли жены и матери? О чём я мечтала — и мечтала ли?
Всё перевернулось, когда я узнала, что муж мне изменяет. И не просто изменяет — годами ведёт вторую жизнь. Мир, который казался мне надёжным и правильным, рассыпался в один момент....

«Посмотри на себя. Ты совсем запустила себя. О чём с тобой вообще разговаривать — о сериалах?» — я заранее знаю, что он бросит мне именно эти слова, стоит мне устроить сцену ревности. И формально он будет прав.

Я и правда стала бледной копией себя: лишний вес, вечная усталость, зависимость от его настроения и денег. Я доедаю холодные макароны и жду мужа из рейса, а он тем временем обнимает другую у бассейна в Дубае. Она — стройная, смеющаяся стюардесса. Я — удобный предмет интерьера, который всегда на месте. Он уверен, что я никуда не уйду, что я полностью у него в руках. Но он ошибается.

Я перестану плакать и начну действовать. У меня нет ни накоплений, ни своего жилья — зато есть шесть месяцев, чтобы перевернуть жизнь. Я приведу себя в форму, вернусь в профессию и однажды посмотрю ему прямо в глаза и скажу: «Я знаю про Оксану. И мне всё равно на твои интрижки. Я подаю на развод — и катись к чёрту!»...

— Привет, дорогая, — муж говорил приторно и мягко, будто сахарная вата. — Как ты? Мы так за тебя перепугались.

Я смотрела в одну точку, не подавая никакой реакции. Он подошёл ближе и провёл ладонью по моим волосам:

— Умница моя. Такая тихая, такая покладистая.

От этого прикосновения меня едва не скрутило от отвращения, но я удержалась.

— Я хочу домой, — произнесла я медленно, отработанным тоном: изображать нужное состояние у меня получалось безупречно.

— Конечно, родная, конечно. Я увезу тебя. Мы будем вместе всегда, до самой смерти, — Матвей опустился рядом на диван, притянул к себе и качал в объятиях, а мне до боли хотелось вцепиться ему в горло зубами....

Я вошла в гостиную и тихо притворила дверь за собой.

— Нам нужно серьёзно поговорить.

— Отстань, не видишь, я телевизор смотрю, — огрызнулся Олег. — Что, снова денег мало? Вам всё мало. Вкалываешь без конца — и никакой благодарности.

Я выключила телевизор, придвинула стул и села напротив него.

— Ты меня вообще слышишь? Нам надо поговорить.

— Чего прицепилась? Делать нечего? Иди детям с уроками помогай! Или приготовь хоть раз нормальный ужин!

— Я всё знаю про Катю, — перебила я его.

Он закашлялся, будто подавился собственными словами, и побледнел.

— Ты за мной следишь, тварь?

— Ага, конечно. С четырьмя детьми на руках только этим и занимаюсь. Совесть у тебя совсем исчезла.

— Я ничего обсуждать не собираюсь. Не твоё дело. Живёшь за мой счёт — так помалкивай.

— Ты не понял? Собирай вещи и отправляйся к своей ненаглядной.

Олег тонко, неприятно рассмеялся:

— Да ты без меня с голоду помрёшь, жирная бездельница. Ты же ни дня не работала.

— Потому что растила детей и обслуживала тебя. Сам соберёшься или мне помочь?...

Он действует прямо и не отступает. Она держит дистанцию и всё взвешивает. Их свидания напоминают поединок — напряжение, колебания, попытки скрыться. Но с каждым словом, каждым взглядом и случайным касанием они всё ближе подходят к тому, от чего не уйти. Он давно понял, чего добивается. Она лишь начинает позволять себе это принять. В истории, где страсть сталкивается с притяжением, им обоим предстоит решить: снова спасаться бегством… или рискнуть и поверить своим чувствам....

Завибрировал телефон, нарушая тишину.Муж достал его из кармана. Отошёл к окну.– Да, милая, – сказал он тихо.Милая?Голос его стал мягким, тёплым и нежным.Моё сердце пропустило удар.– Нет, всё в порядке. Я в больнице… Да, у неё.Пауза. Он слушал. Я напрягла слух, пытаясь разобрать слова собеседницы, но женский голос в трубке звучал раздражающе неразборчиво.– Доктор сказал – пока мозг жив, отключить не дадут. Нужно решение комиссии, – произнес Денис, и в его словах не было ни капли сожаления. Только констатация факта, как будто он обсуждал сделку, а не жизнь своей жены.Снова пауза. Видимо, женщина на том конце что-то отвечала.– Милая, не волнуйся, – голос мужа стал ещё ласковее, интимнее. – Я и так весь твой. Просто нужно немного подождать. Потерпи.Я хотела закричать. Вырвать эту проклятую трубку из горла и закричать так, чтобы он услышал.– Скоро я стану вдовцом, – продолжал Денис, и эти слова прошили меня насквозь. – Совсем скоро....

Первым сквозь ватную пустоту прорвался звук — тягучий, сладкий стон. И он был знаком до боли: так стонал мой муж, Антон.

Следом ударил запах. Дешёвые мускусные духи, от которых Ксения была без ума, сплелись с потом и чем‑то ещё — липким, запретным, слишком личным. Получилась удушливая смесь измены. Этот аромат я узнала бы где угодно: сколько раз он оставался у нас — в гостиной на диване, на стульях у обеденного стола, в воздухе после её визитов.

Ксюша жила рядом, в соседнем квартале снимала квартиру. «Будем как в американских фильмах, — хохотала она. — Будем забегать друг к другу за солью и вином». Забежала. Только не за солью — в постель к моему мужу.

Мой муж и моя лучшая подруга. В моей спальне. В моём доме. На моих простынях.

— Не такую картину я рассчитывала увидеть, вернувшись домой, — произнесла я громко и отчётливо, выговаривая каждое слово. Антон дёрнулся, будто его ошпарили, и судорожно откатился от неё.

Я его раздавлю. Я отплачу. Он ответит за всё....

– Ты не представляешь, каково это – шесть лет спать рядом с этой тушей. Я заслужил за своё терпение столь шикарный подарок… тебя… настоящую женщину… Я люблю тебя, Вика. Только тебя.Я только вошла в номер. Услышанное заставило меня замереть в ужасе и неверии. Я судорожно сжала в руке ключ-карту и прикусила губу, чтобы не вскрикнуть. Голос Димы доносился с балкона, тот самый нежный голос, которым он шептал мне признания в любви всего пару часов назад. Только сейчас в нём слышались совсем другие интонации.Туша. Он назвал меня тушей.А Вика… Я знаю только одну Вику, свою двоюродную сестру.Я уничтожу его. Отомщу.Мой муж ответит за предательство и обман. Я обещаю....

– Я видела тебя сегодня утром, – сказала я спокойно. – У детской площадки. С женщиной и ребёнком.Его улыбка дрогнула, но не исчезла. Вместо этого она стала какой-то механической, застывшей.– А, это… – начал он, и я буквально услышала, как в его голове прокручиваются возможные оправдания. – Это Кира, она клиентка мастерской. Мы делали проект её квартиры в прошлом году, и она…– Не надо, – я подняла руку, останавливая поток его слов. – Не оскорбляй меня ложью, хватит. Я видела, как ты её обнимал. Как целовал. Это были вовсе не деловые объятия.Он замолчал. Медленно опустил коробку конфет на прикроватную тумбочку и сел на край кровати. Не рядом со мной – на самый край, сохраняя дистанцию.– Как давно? – спросила я, глядя не на него, а на нашу семейную фотографию на стене.Валя вздохнул.– Два года, – тихо ответил он....

– Вера, – сказал он тихо. – Нам надо поговорить.Я знала. Ещё до того, как он произнёс эту фразу – самую страшную фразу в семейной жизни – я знала.– Конечно, – сказала я слишком бодрым голосом. – Давай поговорим за ужином. Я утку запекла, с апельсиновым соусом, как ты любишь.– Вера, – он наконец посмотрел мне в глаза. – Я ухожу.Два слова. Они повисли между нами, тяжёлые, как бетонные плиты.– Куда? – глупо спросила я, словно он собирался в командировку.Александр вздохнул. В этом вздохе было всё: усталость, сожаление и облегчение человека, наконец решившегося прыгнуть с высоты.– К Ольге. Моей… – он запнулся.– Секретарше, – закончила я за него. – Вы давно?..– Восемь месяцев, – ответил он просто.– Ты уверен? – спросила я тихо, чувствуя как на кусочки рвётся сердце. – В том, что хочешь разрушить всё, что у нас было?– Я больше не люблю тебя, – ответил он просто. – Прости....

"Я работаю солнечной батареей
Я в кармане оранжевом солнце греет
Чтоб оно на небо взошло скорее
И чесало макушки заснувших лиц.

Солнце ловит за пальцы меня лучами
Я его приручила и отвечаю,
Солнце просит завтрак и выпить чаю
Просит прямо внутрь его налить..."
Аля Кудряшёва

Я.. заряжаюсь от солнца и дарю тепло. Я касаюсь вас и на вашем лице расцветает улыбка. Я дарю вам радость, счастье, умиротворение.. не надолго, но хотя бы на чуть-чуть вы забываете обо всех невзгодах и.. живёте. Я работаю солнечной батареей.. для чужих людей, для всех вокруг .. А вот его "зарядить" я не могу.....

Свои воспоминания народный (как по званию, так и по признанию) артист Евгений Весник назвал "Дарю, что помню". В них он с присущим ему талантом блистательного рассказчика повествует о своем детстве, о фронтовых годах, работе в театре и кино, друзьях и коллегах, делится впечатлениями о многочисленных театральных гастролях в Германии и Израиле, Франции и Японии. Его наблюдения то беспристрастны, то трогательны, то грустны, то смешны, то неизменно точны и оптимистичны. Даже повествуя о нелегких периодах своей биографии, автор полон жизнелюбия и искрометного юмора, и, что особенно приятно, с удовольствием делится им с читателем.

...