Мать племени Диких возвращается домой из Похода чести.Хозяйка пустошей готова к любой опасной неожиданности, кроме этой....

Когда все стихло, Алеш открыл глаза. В зале суда было темно, и что-то тихо потрескивало. Подошвы его липли к паркету, пахло пылью. Алеш пробирался меж лежащими повсюду телами. Трудно было отличить зрителей от охранников, охранников от журналистов: неподвижные, в неестественных позах — все стали на одно лицо. Полицейский тихонько переступал через руки и головы. Он нипочем бы не нашел Ивку, если б не красная сумочка.
Она казалась даже легче сына — а в последний раз Алеш брал пацана на руки лет пять назад. Ему сделалось дурно. Подсудимый, потерпевший — к чему эта возня, если он не защитил девушку? Он нес Ивку пустыми коридорами и слышал: во мраке за стенами гудит отвратительный звук и нарастает с каждым шагом. Успеть бы!...

Рано утром, когда запертые в курятниках петухи только пробовали голос, в деревне появился чужак. На нем были серые от пыли галифе, побитые яловые сапоги и поношенная шинель без каких-либо знаков различия. Мятый картуз, если не приглядываться, можно было принять за форменную фуражку без кокарды, а выправка и шаг чужака выдавали, что это настоящий солдат, а не простой бродяга в военной одежде....

Эдуард Доувес Деккер – знаменитый голландский писатель, о котором в нашей стране знают обидно мало. Он много лет прожил в азиатских колониях, служил чиновником в Индонезии, на островах Суматра и Ява. Везде сталкивался с несправедливостью и обманом. Когда туземцы подняли бунт против вице-короля Нидерландов, писатель поддержал восставших. Позднее, вернувшись в Европу, он обличал в своих книгах колониальную политику, из-за чего был холодно принят в родной стране и вынужден был скитаться по городам Франции и Германии. Тогда же он взял псевдоним Мультатули – на латыни это значит «многострадальный».
Переводчик этой книги Александра Чеботаревская так писала об авторе рассказов: «Его жизнь – сплошной моральный и интеллектуальный творческий порыв. Он, подобно Льву Толстому, принадлежит к числу тех людей, у которых „великие мысли исходят из сердца“. Его произведения, действительно, напоены кровью их творца, пережиты и выстраданы. Простой, непосредственный тон его произведений оказал сильное влияние на стиль и обороты его родного языка. Многие из выражений ещё при жизни его сделались народными поговорками. Мультатули обладал удивительною способностью выражать ясно то, что другими лишь смутно чувствовалось. Ему выпали на долю все унижения мелочной нищеты, вплоть до просьбы о куске хлеба. Но этою бедностью он обогатил свой народ. У ног этого нищего был весь мир…»...

Герой, выдирая из себя с кровью страх, пытается победить неведомое и в то же время знакомое с детства инфернальное зло. Но чтобы победить, надо изменить себя. А это почти невозможно: прошлое цепко держит за горло – виной, ужасом....

Довоенный дом в городе, который с сорок первого по сорок пятый пару раз переходил из рук в руки, — это сокровище. Хотя с сокровищем приходится повозиться. Металлоискатель там бесполезен — столько в стенах древней проводки и всякого железа. Простукивать по старинке — как раз, обнаружив пустоту и продолбившись, попадёшь в дымоход, а там одно богатство — слой сажи в три сантиметра. Но умные люди знают, что лучшее место для тайника — это большой деревянный подоконник. Если снизу проковырять его, то можно спрятать золото и камушки. А подоконников там — только в окнах, что глядят на улицу, сорок штук. Но это всё — уже тонкости и детали....

На шоссе провожали взвод. Оркестр из трех музыкантов выдувал веселую музыку, но никто не танцевал, не подпевал довоенным мотивчикам. Стояли, молчали, равнодушно и страшно. Армейские пытались согнать в колонну десятка два новобранцев, свеженьких, только с конвейера. Новобранцы со скуки артачились, шли не туда, вставали не там. Кто-то кричал про права, мол, последнее желание — это святое.
Кент узнал Коляна с района, а еще Дэна из первого выпуска. Помахал, ему не ответили.
― А вон Гарик! ― ткнул Кент Серегу. ― Недолго на мотике колесил.
Серый обиженно фыркнул.
Колонна, наконец, собралась и нестройным маршем зашагала на север. Кто-то в толпе заплакал, остальным было все равно....

Селение, еще недавно полное жизни, рухнуло за пару часов. Каналы, охранявшие подходы к Оронту, засыпали песком. После чего орда гремлинов хлынула, сметая все на пути. В Оронте из людей жило лишь несколько древних стариков, большинство же составляли эфемерные обитатели башен памяти: наша цивилизация сегодня на восемь частей представлена духами. Гремлины боятся наших призрачных слуг больше, чем открытой воды. Потому, наверно, и разоряют окраинные поселения, где могут. Недавно у карликов появились электрические ружья, способные схлопывать эфирных существ. Не то чтобы кайри боялись развоплощения, ведь они фактически бессмертны, но сам процесс неприятен. Нынешние поколения морвейнов уже не помнят сути своих технологий ― я могу рассказать о тех же призраках лишь в самых общих словах: это вероятностные личности, воссозданные умной пылью. Пока существует эфириум, схлопнутые могут возродиться в другом месте. Правда, массовое возрождение призраков истощает запасы пыли и занимает большие объемы эфириума. Но дело уже сделано, а месть не возродит павших. Убивать гремлинов ― все равно что убивать диких животных или пытаться наказать стихию....

Старинная рукопись XV века об исчезнувшем навсегда Островном Королевстве. История одинокого рыцаря, попавшего в ситуацию тяжелого выбора: между войной и миром, честью и бесчестием, любовью к прекрасной Лауре де ла Сьерра и недоверием к себе. Судьба народа Южного удела находится в его руках, но не сломается ли он под гнетом обстоятельств?

Давно утерянная и забытая хроника Островного Королевства, история ее героев способна встревожить не одно сердце. И кто знает, что последует за этим – достижение цели наперекор всему или обретение того, ради чего стоит жить!...

Чэнь Гэ после таинственного исчезновения родителей получает в наследство «дом с привидениями». Небольшой аттракцион, где переодетые акрёры пугают посетителей. Дела в бизнесе идут не очень, пока с Чэнь Гэ не начинают происходить действительно странные и жутковатые вещи…...

Тени сгущаются, и это не просто оборот речи. Это реальные существа, несущие опустошение. Волшебный мир разрушается, наш — под угрозой. Спасти всё смогут только молодые волшебницы под руководством Клео Мерамары, вот только к чему может привести тесное общение с Тенью?...

Дипвирт ― это дно. Точнее ― самый низ дна. Тебя просто выводят за скобки, вырывают из мира.
Ты присоединяешься к тем, кому нет места в реальности: преступникам, безнадежно больным, психически нездоровым людям.
― Вы еще можете отказаться, ― неуверенно сообщила симпатичная девушка с коротким рыжим ежиком волос и голографической татуировкой котенка на щеке и шее. Котенок смотрел на меня как на придурка и время от времени поводил лапой к виску и хвостом к кадыку. Котенку явно было неуютно.
Это не было допреальностью: мы с девушкой находились в чистом реале. Я про себя отметил образ неуверенного котенка: его можно использовать. Когда я вернусь к работе. Если вернусь....

Когда дверь с шелестом отъезжает в сторону, нейра оборачивается. Белая форма, белые перчатки, мутно-белый щиток белого шлема и, контрастом, — чернота букв «EWA» на правом плече. Лица не видно, да оно и не требуется, чтобы по коже у меня побежали мурашки.
— А, восьмая… — говорит Ева. — Проходи. Ложись.
— К-куда?
Глупый вопрос, но это от волнения. Кушетка прямо передо мной, посреди длинного узкого помещения, загруженного аппаратурой. Я здесь еще не бывала. Потолок теряется в полумраке на высоте третьего или даже четвертого этажа, стены слева и справа — и не стены вовсе, а ряды стеклянных кувезов, опутанных трубками разных диаметров. В приглушенном свете проступают очертания крошечных тел внутри синтетического амниона. Шипят аппараты, слышится плеск жидкости. Меня начинает мутить.
— Впечатляет? — спрашивает Ева....

Взрывное устройство я обнаружил ещё до того, как пассажир с ним достиг пункта таможенного досмотра. Проверяю трижды, стараясь не привлекать внимания, — необоснованный сигнал тревоги вряд ли повысит мой коэффициент полезности, при наличии обоснования же и вовсе теряет смысл, лишь отдаляя Цель. Привычная отработанная процедура — сначала проверить ещё раз, а потом перепроверить уже проверенное.

И проверить снова.

Деликатное сканирование в четырёх диапазонах — параллельное, перекрёстное, выборочное. Подтверждение с вероятностью 98,6%. Стандартная начинка взрыв-пакета, мелкими частями распределённая по багажу и одежде. Пенал детонатора выглядит безобидным, находясь между мыльницей и тюбиком зубной пасты. Еще 107 секунд назад я бы ничего не заметил, но сервис-центр не зря содрал такие деньги за последний апгрейд — способность к синтезу фиксируемой информации важна не менее, чем способность к её анализу и сохранению. Теперь я это точно знаю....

Мы с братьями приторговываем всякими виртуальными штуками — мечами, там, эльфийскими, коронами для принцесс, супершлемами-невидимками. И прочей популярной ерундой. Братья мои — более башковитые. За финансовую сторону дела в основном они отвечают. А я так — принеси, подай, лезь на форумы, выясняй, чем сейчас дерутся…
Так вот, они уже этой пакости хакерской и ловушки ставили, и антивирусы навороченные запускали, но не сумели зафиксировать даже кусочек вражеского кода. И в виртуальную полицию заявы писали — без толку. Правда, кем бы ни был вор, он никогда не забирал всю выручку. Где-то треть отщипывал, остальное оставлял. Хотя, судя по его умениям, ничего ему не стоило и подчистую денежки выгрести. Можно было бы подумать, что эфемер развлекается. Пожалуй, лишь им такое под силу. Вот только эфемерам деньги ни к чему. У них в Эфемерии совсем другие ценности. Да и от мира людей они стараются держаться подальше....

Роберг Ирвин Говард и Говард Филлипс Лавкрафт – мастера ужаса, которые не нуждаются в особом представлении. Их книги всегда наполнены мрачной готической атмосферой и удушливыми ночными кошмарами. Сюжеты их рассказов, от которых замирает сердце и душа уходит в пятки, обожают миллионы читателей.

В этом бестиарии собраны уникальные исчадья ада, порожденные безжалостной и безумной фантазией двух самых популярных американских писателей начала ХХ века. Человекоподобные монстры, оборотни, отведавшие колдовского зелья, жертвы чудовищных генетических экспериментов и самые обычные домашние животные, в которых внезапно вселяется нечистая сила – все они уже крадутся по вашему следу. Вы будете дрожать от страха, и прислушиваться: не раздастся ли в отдалении жуткий вой? Не скрипнут ли половицы под мягкими лапами хищника? Не вонзятся ли острые когти фантастических тварей в вашу хлипкую дверь?...

Почему ад испытывает острую нехватку интеллигенции, и отчего не в раю Булгаков....

У меня много кошек, но среди них есть еще черный кот. И имя у него такое же, как и он сам – Черный Кот. Появился он у нас где-то месяц назад, выглядел он вроде бы сытым и здоровым. Но через некоторое время я обнаружил, что Черный Кот изменился почти до неузнаваемости: под глазом – шрам, губа разодрана, на шерсти кровь. Дальше – еще хуже…

В записи использована музыка Кирилла Малиновского aka Paranoiac Del....

Конечно, даже полный дурак слышал про НЛО. Недавно в газете фотографию напечатали ― тарелка летающая висит над городом. Тетка Люся, подруга Дубыревой матушки, уверяла, что сама НЛО видела, когда в Белоруссию к родным ездила. Мать, правда, говорила, что Люся все врет, а если не врет, это не НЛО, а какие-нибудь последствия Чернобыля. Или военный объект. Короче, я не особенно верил в эту инопланетную чушь, но многие верили....

Они появились в городе в среду перед рассветом; незамеченные, насквозь прошили улицы чередой расписных фургонов и автобусов — и ушли в сторону моря по старой дороге. Некоторое время спустя Заяц, проснувшийся почему-то в невообразимую рань, по обыкновению застыл перед кухонным окном с отцовским биноклем. Стадо пестрых машин сбилось в кучу на пустыре у обрывистого берега. Крошечные фигурки суетились, тянули, размахивали руками, — и вдруг в стороне от фургонов взвился пузырем шатер. А рядом другие люди уже таскали что-то плоское, тяжелое. Это разгружали, бережно укладывая на песок, огромные зеркала. Холодное блеклое солнце плавало в стекле, как задохшаяся рыба…...

К восемнадцати годам, к мод’обраху, мы все уже одинаковые, волосок к волоску. С родинкой на большом пальце левой руки ― удобно право-лево различать. С щелью между передними зубами, отчего улыбка выглядит особенно искренней и чуть детской. Только мало кому из нас доводится дожить до двадцати. В конце Лета, прежде чем запереться в корабле и начать Зиму, мы проведем мод’обрах ― активируем Ядро, управление которым замкнуто на мертвого капитана Томилина, и попытаемся к нему подключиться. Наверное, стоит говорить «они», а не «мы», потому что в каждую такую попытку Ядро сжигает не только весь оставшийся заряд батарей, но и одного из нас, клонов Томилина. А через два года придет и мой черед ложиться в гнездо управления Ядром....

Все началось восемь дней назад, когда старая Эйра, возвращаясь глубоко за полночь со стороны морских складов, увидела трещину на стене своего дома. Она была большой скандалисткой, эта торговка рыбой, и собиралась с раннего утра рассказать о трещине всему кварталу. Но не успела. Потому что в следующую секунду трещина разошлась — не так, как будто расползлась стена, а словно в теле здания образовалось какое-то странное узкое жерло, из которого наружу под огромным давлением выплеснулось ИНОЕ.

Утром Джекил Уиклер, отставной шкипер флотилии Летающих Лодок, ныне обыватель пивных заведений, шел со своим рундучком, доставшимся в наследство от морского прошлого, к рынку, где у него имелось местечко для встреч с другими отставными моряками. Прямо за углом, во всю ширину мощеной Фри-Дерби, пузырился огромный нарост, который можно было бы принять за причудливую, гротескную лепнину, весьма неумело копирующую очертания домов, находящихся рядом. Шкипер с изумлением разглядывал странные наплывы скомканных крыш и подъездов, кирпичный пунктир и оконные рамы, лишь отдаленно обладающие формами. Дождь сеял сквозь свинцовое сито, но вода, коснувшись поверхности, через мгновение исчезала, словно пришелец пробовал ее на вкус, каждую каплю, и каждую отвергал. Когда Уиклер окончательно отошел от шока и решился потрогать громадину, то обнаружил, что она холодна на ощупь и напоминает стеклянную массу, будто безликий стеклодув создал ее на радость сумеречному миру, но обронил и оставил лежать здесь, в Марблтане....

«Мозги» они спрятали в углубление под водительским местом. Контейнер, мигающий желтым сигналом на крышке, лег в тайник как влитой. Леха по прозвищу Механоид скрупулезно проверил пси-сканером кабину — тихо, как на кладбище. «Когда эта авантюра закончится, — поклялся себе Механоид, — завяжу с контрабандой навсегда. Отдам долги, возьму за дизель с Тошки чисто символическую плату, а на деньги, вырученные за „мозги“, открою в гараже мастерскую. И буду жить спокойно, как все люди живут». Ну и не только люди....

Старая кляча Краус висел у нас на примете очень давно. Цель подходящая, не какой-нибудь там нувориш, нагревший руки на лунных инвестициях, у которого вместо пульса — колебания курса гелия-3. Или молодящаяся золотая гниль, что поставила главной целью как можно сильнее разрушить собственный организм за папины деньги. Нет, настоящий потомственный триллионер, классический делатель денег из всего, и в первую очередь — из своих же, семейных капиталов, третий в роду фон Хаусхофферов. Впрочем, что я вам рассказываю? Рейтинг Форбс читают все....

В общем, такое предложение. Ты должен на две недели поступить кое к кому на службу… Даже, правильнее сказать, в услужение. Всего две недели. Послушай. Это очень важно. Поверь. Для тебя и твоих близких. Если откажешься, то они могут отнять у тебя что-то очень важное....

Неужели наши способности не могут пользу приносить? Хоть какую-то? Неужели нам просто с ними остается ходить по улице и самим себе удивляться?» Это мама кричала на кухне в ответ на папины слова: «Да ты открой глаза. Мерзавцы. Без совести. Когда-нибудь ты с ними доиграешься. Посмотри, этот последний твой. У него же 78,9% мрак. За-тем-не-ние-е. Я сам видел....

Это не просто аудиокнига, это целый музыкальный калейдоскоп. При создании было использовано сто композиций самых разных жанров.
Дружба — это не только радость встречи, но и горечь потерь, ведь люди не живут вечно. Так, бывшие спортсмены-лыжники вместе со своими женами теряют друзей из-за автокатастрофы. Они просматривают кассету, последнее сообщение с того света, и не знают, что делать дальше. Можно ли до конца освободиться от постоянного чувства сожаления и жить как прежде?...

Простите, ради бога, вы не хотите продать душу? А купить? Жаль. Я бы мог со скидкой… Нет, нет, ничего, я уже ухожу. Ухожу, унося в памяти честный и прямой ответ на честный и прямой вопрос. Это такая редкость в наши дни, битком набитые гнусными намеками на душевное равновесие, на посещение психоаналитиков… Не считая, разумеется, вульгарностей, достойных притона, но никак не светской беседы, а также попыток нанесения телесных повреждений разной степени. Ужасный век, ужасные сердца......

В альманахе представлены рассказы выпускников онлайн-школы писательского мастерства «Краткость и талант», а также приглашенных авторов, которые только начинают большую литературную карьеру. В 2020 году весь мир сидел на карантине, сокрушаясь о вчерашней гармонии, и с тревогой заглядывал в будущее. По вполне понятным причинам, основной темой сборника мы выбрали судьбу. Удары судьбы. Подарки судьбы. Крутые повороты и препятствия, встающие на пути главных героев. Судьбоносные решения. Случайности, которые, на самом деле, конечно же, не случайны. Авторы с большим интересом исследовали эту тему, размышляя о дальнейшей судьбе всего человечества и отдельно взятых людей....

В приемном покое Брайс махнул удостоверением и потребовал доктора Эндрю Блейка. Стэнли бесили эти замашки киношного фэбээровца. Малдер недоделанный! Да у тебя даже медицинского образования нет… Санитарка буднично сняла трубку и набрала номер. В этом госпитале привыкли к визитам важных правительственных структур — хирургические услуги Энди требовались Службе как минимум каждый месяц....