В Стрыгово пришло лютозимье. И принесло оно с собой вьюги да морозы: скрипучие, клыкастые, голодные. А вместе с пургой подранком пришёл мор. Сгинули птицы, звери – одни только волки всё воют да воют; кто-то в окна стучит по ночам, а огонь в печи холодным сделался. И аккурат под Новый год, в одну из вьюжных бессонных ночей, на пороге избы отца Умата появляется незваная гостья: обездоленная, юная, хладная…...

Там, где не развеивается туман, среди чащоб да болот, издревле стоит замшелый пень. На пне том дремлет дева, что вечность бдит: вполока следит за зверем да птицей, вполуха вслушивается в живую тишину – как бы топь не расплакалась.
В чаще той, в переплетениях корней да лоз, свила гнездо людская злоба. В болотах поселилось горе, а в предрассветных туманах витает тлен. А старый лес всё злобу копит да жаждет забрать своё.
От седых времён и поныне чаща хранит свои тайны, а могучие ели ещё помнят времена, когда Лес был Богом. И незадачливому путнику, заплутавшему в еловом сумраке, ничего не остаётся, кроме как умереть на руках у дикого Леса....

Эта история начинается с того, как отец Умат, известный по циклу "Гривы", при весьма странных обстоятельствах провтыкал наперсный крест.

Внимание! Присутсвует ненормативная лексика....

Кто дремлет в Стойлах под топями? Обратима ли Необратимая? Насколько свят Святой Дух отца Умата? И на что способен родитель ради своего чада?...

Сегодня узнаем, кто такой "ЯРЧУК" и с чем его едят. И что поведала вновь прибывшая Лада, прежде чем...в общем, приятного прослушивания!...

Отец Умат расчехлил-таки Святой Дух. Впрочем, сами всё узнаете....

В деревне Гривы, расположенной у излучины реки, берущей начало в Стрыговских болотах, жизнь течёт размеренно. Но на исходе лета что-то пробивает брешь в реальности, и в Гривах становится небезопасно даже местным. Участковому Велесницкому приходится решать, поступить ли по протоколу или прибегнуть к помощи отца Умата....

У излучины реки, что берёт начало в вонючих Стрыговских болотах, выросла деревня Гривы. И это ни какая-нибудь захудалая деревуха в три хаты, нет. Есть там и почта, и магазин, школа есть и краеведческий музей. Правда, кладбища нет. Был даже когда-то колхоз, но то ли не выдержал он перестройку, то ли сами Гривы не захотели перестраиваться – меняться вместе с новым, чуждым миром, – кто знает?
Течёт жизнь в Гривах повольно, как и бурые воды реки, подарившей деревне название. И участковый – «вечный капитан» Велесницкий, – отдавшись такому же течению рутины, дрейфует, отсчитывая дни до пенсии.
Но на исходе лета жизнь даёт крен, что-то пробивает брешь в реальности. Детские байки обретают плоть. И шепотки старух становятся тревожней, погода – капризней, природа – свирепей, а нестройные тени в углах изб – гуще, осанистей. И в довесок ко всему – дочь-подросток сваливается на долю участкового как снег на голову, когда в Гривах становится небезопасно даже местным. И когда всё выйдет из-под контроля, перед Велесницким встанет дилемма: поступить по протоколу или прибегнуть к самому лютому божьему оружию – отцу Умату....

Право выбора – то немногое, что отличает человека от животного. Родителей не выбирают, но, к сожалению, не выбирают и хозяев. И если у кошки и впрямь девять жизней, а инстинкт самосохранения – не что иное, как совокупность приобретённых фобий, то эта кошка девять раз достигала полюса ада....

В Полесском селе, где под стрехами изб ещё гуляет эхо Второй мировой, люди пытаются заново собрать то немногое, что осталось от их судеб. Строят быт, ведут нехитрое хозяйство и, радуясь каждому восходу солнца в мирном, лишённом чёрных армад небе, воспитывают детей.
Но есть нечто, что неподвластно ни Богу, ни чёрту, ни человеку. Нечто, чему не ведома мораль и не страшна ни одна война: неумолимая дремучая ярость, что испокон веков живёт подле человека. И из-за людской беспечности и невежества это нечто соберёт свой урожай, презрев мольбы и слёзы....

В канун Нового года Эдик Кошкин – не самый примерный, но любящий отец маленькой Машеньки – из кожи вон лезет, дабы устроить дочери достойный праздник.
уверенным в том, что покупают ёлки только люди небольшого ума, а его ждёт «природная кладовая», Эдик под покровом ночи отправляется в лес, пообещав Машеньке попутно заскочить на почту Деда Мороза, чтобы передать волшебному деду её письмо.
там, в лесу, что раскинулся на многие и многие километры, важно помнить: ты здесь гость. А гостю полагает быть учтивым.
в чаще, Эдик столкнётся с чем-то невыразимым. С чем-то, что заставит его осознать, что прошлое нужно хоронить вместе с его мертвецами, а в жизни всегда есть место чуду, пусть порой и страшному....

Нет ничего более гнетущего, чем деревенские похороны. Они разительно отличаются от погребальных ритуалов больших городов. Вкус смерти там ощущается буквально на языке......

Бедность – это бремя. Ноша, которую влачит Славик Фролов, живя будто бы с заряженным пистолетом у виска. С трепетом ожидая, когда потаскуха-жизнь нажмёт на спусковой крючок. Быт и тлен сплелись в клубок, который Славик не в силах распутать: неподъёмные счета за коммуналку, квартира, с которой он не может съехать. А ещё жизнь, которую он устал проживать. И когда нищета разинет смердящую пасть, Славику потребуется немало усилий, чтобы остаться человеком....

- Горевика зацвела, не иначе! - посетовала баба Зина, похлопав Ночку по костлявому козьему заду. Животное жалобно заблеяло, виновато взглянуло на хозяйку, вперило в нее равнодушные желтые глаза......

"Как праздник может закончиться бойней, а детские воспоминания обернуться навязчивыми кошмарами? Кто стучится в дверь вашего загородного дома в Новогоднюю ночь? Ряженые? Или это незваные гости и они Вас убьют...."...

В попытке абстрагироваться от пережитой драмы, главный герой с товарищами отправляются в ежегодную, уже ставшую доброй традицией, вылазку на лоно матушки-Земли. Их понятие «отдыха на природе» разительно отличается от общепринятого: не будет там ни шашлыка, ни рокочущего баса из багажника чьего-нибудь BMW, ни девиц в бикини, румянящихся на солнышке близ водоёма. Нет, будут лишь топографические карты, топоры, компас, палатки и чаща, в которой, возможно, не ступала нога егеря....

Там, где не развеивается туман, на ржавых болотах, среди непролазной чащобы, издревле стоит замшелый пень. На пне том дремлет дева, что вечность бдит: вполока следит за зверем да птицей, вполуха вслушивается в живую тишину – как бы топь не расплакалась.
В чаще той, в переплетениях корней да лоз, свила гнездо людская злоба. В болотах поселилось горе, а в предрассветных туманах витает тлен. А старый лес всё злобу копит да жаждет забрать своё.
От седых времён и поныне чаща хранит свои тайны, а могучие ели ещё помнят времена, когда Лес был Богом. И незадачливому путнику, заплутавшему в еловом сумраке, ничего не остаётся, кроме как умереть на руках у дикого Леса....

Где-то среди бетонных многоэтажных саркофагов, помнящих красные флаги и первомайские парады, затерялся ничем не примечательный дом, утопающий в тенях тополей. В этом доме живёт мальчик. Возможно, вы даже его знаете. Быть может, вы сталкивались с ним на лестничной клетке, а может, видели его гоняющим палкой бездомных кошек. А может быть, Вы и есть тот самый мальчик, который никогда не плакал? Эта история о детской жестокости и о том, к чему приводит безразличие. Благородно даю подсказку: ни к чему хорошему....

Говорят, что каждый дом – это кладезь историй и, поверьте, эти вы слышать не захотите. Не стоит ворошить прошлое подобных мест и тогда, возможно, вам не начнёт приходить почта с того света, принося с собой безумие и смерть. Если старые дома видят сны, то этому снятся кошмары....