– Посмотри на себя! – голос мужа рвёт тишину, это не крик, а рычание, полное гадливости. Он даже не пытается прикрыть Юлю. Наоборот, выставляет её вперёд, как живой щит, как оправдание. – Стоишь тут с выпученными глазами, как бегемот! Когда ты смотрелась в зеркало в последний раз? Каждое слово – удар по рёбрам тупым ножом. Медленно, с хрустом.
– Все нормальные беременные – как огурчики! Подтянутые, ухоженные! А ты? Жуёшь день и ночь, раздулась, как шар! Я в хлеву живу, понимаешь? С сисястой коровой! Мне противно на тебя смотреть!
Он с брезгливостью говорит о моём теле. О теле, которое в этот самый момент, укрывает и кормит его ребёнка. Высказывает всё с таким отвращением, что я чувствую себя не женщиной, а – биомассой. Уродливым, раздутым существом, посмевшим встать на пути его счастья с моей лучшей подругой. Юля плачет, уткнувшись лицом в его плечо. «Прости, Инна мы не хотели но не смогли бороться с чувствами»...

– У меня есть другая, Ксения. Я тебя больше не люблю.
Клянусь, если бы мне воткнули нож в грудь – такой сильной боли я не испытала бы, как от его слов.
– Что?! Не понимаю… У тебя… – язык не поворачивается спросить, но я заставляю себя: – У тебя есть любовница?
– У меня есть любимая женщина. И она беременна. Я, наконец, стану отцом. Не хочу, чтобы мой ребенок родился внебрачным. Поэтому… Нам срочно нужно развестись.
– Развестись, – повторяю с горькой усмешкой. – То есть… Ты уходишь к своей беременной любовнице?
– Да. Прямо сегодня. Подпиши документы, – кивает на папку, лежащую на журнальном столе. – Давай без истерики. Она меня ждет....

– У меня есть другая, Ксения. Я разлюбил тебя.
Если бы в меня вонзили нож, это было бы не так больно, как услышать эти слова.

– Что?.. Я не понимаю… У тебя… – мне трудно выговорить, но я заставляю себя: – У тебя кто-то есть?
– У меня есть женщина, которую я люблю. И она ждет ребенка. Я, наконец, стану отцом. Я не допущу, чтобы мой малыш появился на свет вне брака. Поэтому… Нам нужно срочно развестись.

– Развестись, – повторяю я, криво усмехаясь. – Значит… ты уходишь к своей беременной?
– Да. Сегодня же. Подпиши бумаги, – он кивает на папку на журнальном столике. – Без сцен. Она меня ждет....

«…Демьянов шел в головной роте. Шинель его, туго перетянутая ремнем, намокла от росы и топорщилась. Он поднял воротник, надвинул фуражку и шагал в ногу с рябым и высоким солдатом, который, косясь на офицера, нет-нет да и приговаривал: „Эх, чайку-то не попили“…»...

Мне скоро умереть; я видел своими глазами смерть мою....