Масштабный исторический роман-эпопея, рассказывающий о трагической судьбе уральской деревни и ее жителей в переломные для СССР годы. Книга охватывает сложнейший период с конца 1930-х по 1940-е годы....

Марина Александровна гостит в весеннем Крыму в компании девушки своего сына. Сын разлюбил девушку, и Марина Александровна чувствует за него вину перед ней…...

От автора повести «Дело было в Пенькове».
Василиса Михайловна и её внучка живут в станице. К ним в гости часто заходит Никодим Павлович, который ухаживает за Людой. Но не лежит душа у неё к этому скучному человеку. Однажды в сильную грозу в доме появляется Володя, молодой строитель, который с товарищами возводит гидроэлектростанцию на Дону....

Для человека нет ничего дороже родного края. Рано или поздно всё равно возвращаешься туда, где твой дом, и именно там находишь покой и счастье....

«Рассказы Владимира Клевцова - очень красивые, почти стихи. Очень грустные - даже те, в которых все заканчивается хорошо. Они о людях, которых нет. Которые перестали быть «предметом искусства». Пока были – о них слагали бравурные марши и героические романы, рисовали на плакатах – с кирпичными мускулами и уставленными за горизонт полыхающими очами. Теперь – только такие вот грустные лирические рассказы. Креольский фольклор – без пальм и белых штанов.

Почему мне эта книга понравилась? Потому что я каким-то чудом еще помню, как печка топится, чем земля пахнет, как пальцы от нее трескаются. Людей помню. Читаю о них - и приятно вспомнить, узнать. В ней нет ничего того, что обычно раздражает случайного читателя реликтовой литературы о «простых людях»: нет стонов о том, как было хорошо и как стало плохо, нет желчного брюзжания в адрес дерьмократов и понаехавших, нет клятв в верности традициям (не важно, каким) и обещаний ещё вернуться. Нет скандально-возмущённой интонации «потерпевшего» – а от этого есть что-то вроде… величия». Лев Пирогов...

Тимофей, простой деревенский мужик, не прижился в городе у сыновей. Работа дворника тяготила его — с малых лет он привык к земле, к сельскому труду и простору. Вернувшись домой, он не стал селиться на прежнем месте, а нанялся пастухом к кавказцу....

Именно так – в «сухом остатке», камерно и консервативно, автор закончил трилогию автобиографических историй: «Как закалялась сталь 2 и 1/2»; «Вам бы здесь побывать» и «В сухом остатке». Все предложенные имена и события подлинные, либо написаны с натуры с точностью графики чернильным пером. Уверен, что не каждый читатель готов примерить на себя то, что было пережито этим конкретным человеком. Тем ценнее этот всплеск опыта, переданный хотя бы слогом. Стиль написания и содержание есть неотъемлемая часть личности, по этой причине прошу относиться ко мне с добродушным юмором, даже там, где мне было нестерпимо больно. Улыбайтесь чаще, даже если не разжать зубы, иначе этот мир вас победит… Отсутствие выбора крайне упрощает выбор! Ваш А. К....

В настоящий сборник включены основные публицистические произведения Достоевского, представляющие интерес для широкого круга читателей. Тексты печатаются по изданию: Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л.: Наука, 1972–1987. Тексты печатаются в сокращении. Сокращения обозначены угловыми скобками. Комментарии к указанному изданию послужили основой для данных примечаний. Объем книги не позволяет издать «Дневник писателя» полностью. Поэтому в нее не вошли произведения, требующие подробных комментариев академического типа и специальной читательской подготовки. Само перечисление исключенных глав («Три идеи», «Из книги предсказаний Иоанна Лихтенбергера, 1528 года», «Германский мировой вопрос. Германия – страна протестующая», «Черное войско. Мнение легионов как новый элемент цивилизации», «Мечты о Европе», «Римские клерикалы у нас в России», «О том, что думает теперь Австрия» и т. п.) говорит о том, что в них речь идет преимущественно об узко или, напротив, глобально политических вопросах, либо потерявших свою актуальность, либо предполагающих глубочайшее знание мировой истории. К тому же время не подтвердило отдельные прогнозы Достоевского, в которых отразилась запутанность происходивших в его время социальных процессов, имевших весьма сложную генеалогию. Противоречивость реальной исторической обстановки 60—70-х годов необходимо иметь в виду и тогда, когда, например, Достоевский на страницах «Дневника» вступает в философско-публицистическую полемику с Белинским или Герценом, Чернышевским или Салтыковым-Щедриным по вопросам духовного обновления общества и ведущих к нему путей. «Противоположение между олимпическим величием теории и болезненной чувствительностью жизни и составляет болящую рану современного человека» – так характеризовал одну из важнейших особенностей этой обстановки Салтыков-Щедрин. Достоевский отдавал должную дань «величию теории» поборников справедливого общественного переустройства, и у него можно встретить весьма прочувствованные слова о них. Например, он называл Добролюбова «бойцом за правду», а о Белинском в полемике с либералами писал: «…самые заблуждения Белинского, если только они есть, выше вашей правды, да и всего, что вы натворили и написали». Однако Достоевский не мог не видеть «болящую рану» жизни, когда высокие идеи истины, добра и справедливости компрометировались «нигилятиной 60-х годов», практическим осуществлением якобинских призывов Бакунина, Ткачева, Нечаева. Такое смещение или его потенциальная возможность вызывали у Достоевского резкое неприятие. Подобная позиция характерна для Достоевского и по отношению ко всякому общественному направлению. Размышляя над декабристским движением, он отмечал: «Меж тем с исчезновением декабристов – исчез как бы чистый элемент из дворянства. Остался цинизм: нет, дескать, честно-то, видно, не проживешь… Это до того опоганило, что, когда раскусили Белинского, – все повалило за ним…» Так писатель признает, что после поражения декабристов «чистый элемент» общества пошел за Белинским. И именно повторение истории, происходившее на его глазах растворение «чистого элемента» в деяниях примазывавшихся к демократическому движению авантюристов и беспокоило его больше всего. Это же беспокойство («считаю себя всех либеральнее, хотя бы по тому одному, что совсем не желаю успокаиваться») обнаруживается у Достоевского и по отношению к либералам, которые «выкидывают иногда такие либерализмы, что и самому страшному деспотизму и насилию не придумать». С точки зрения свободного развития народа и искажения высоких идей не жаловал Достоевский и консервативную часть современного ему общества: «…сколько подлецов к ней примкнули». И хотя в пылу полемики и страстной жажды справедливости Достоевский мог и противоречить самому себе, и заблуждаться, то были заблуждения взыскующего истину мудрого человека, из которого никогда не исчезал «чистый элемент». Подобные противоречия и следует иметь в виду читателю, когда он будет знакомиться с «Дневником писателя»....