У люка матросы волокли тёмную парусину, скатанную в тяжёлые тугие жгуты. Аргузин орал, подгоняя тех, кто замешкался. По вантам один за другим взлетали люди, карабкались к реям. Паруса спускали: матросы наваливались грудью на реи, перегибались, складывались почти пополам и, напрягаясь из последних сил, на ветру стягивали полотно к рее. Нижние, шкотовые концы метались в воздухе, будто беспокойные языки пламени, а сверху уже летели вниз концы верёвок — ими торопливо прихватывали чёрные полотнища.
Грицко, раскрыв рот, следил за этой суетой. Марсовые перекликались снизу, комит носился по судну — то к капитану, то обратно, стремглав на палубу. Вскоре вместо белых, облачных парусов показались чёрные; они плотно раздулись между реями.
Шум ветра стих, и корабль снова пошёл вперёд....